— Как тебе кыньях?
— Ыы-ыт… ыыт-вры-ыыт… тительный, — заикаясь, поведал Ганс.
— Пр… должим, — предложил Морунген.
— Так точно, герр майор!
— Ыстыльные? — поинтересовался Дитрих
— Угу, — твердо отвечал за остальных Вальтер.
Таким образам к утру они насосались до полного отупления, и только седьмое и восьмое чувства (каковыми у немцев, я полагаю, являются чувство долга и исполнительность) привели их к воротам, за которыми ожидало неизбежное будущее.
Поскольку первые шесть чувств, включая и чувство юмора, начисто отключились еще до рассвета, то ни один из членов экипажа экспериментального танка «Белый дракон» не мог впоследствии восстановить полную картину событий. Железная логика и метод исключения подсказывали им, что если в результате они оказались не под трибуналом, не в тюрьме, не в Париже и не на Лазурном берегу, а в пункте назначения, то, значит, их каким-то образом сюда переправили. А жуткая головная боль, мутная зелень перед глазами и привкус старых носков во рту наводили на мысль о таком быстром транспортном средстве, как самолет.
Что касается трибунала: вообще-то людей, явившихся на выполнение особо важного задания в таком, мягко говоря, невменяемом состоянии, действительно следовало судить, однако давешняя встреча с фюрером и врученный им лично крест окутывали Морунгена легким флером вседозволенности и ненаказуемости, а отблеск его ложился и на команду.
Словом, одним не самым радостным и не самым светлым утром в своей жизни, омраченным похмельем, барон Дитрих фон Морунген прибыл в расположение танковой части под командованием доблестного генерала Карла фон Топпенау — прославленного героя многих военных кампаний. Прибыл — это, конечно, смело сказано. Скорее был бережно доставлен в качестве особо ценного, стратегического груза в горизонтальном положении. Мундир на нем, как на истинном аристократе, был с иголочки и идеально отутюжен, пуговицы и свежеприкрепленный рыцарский крест сверкали и слепили глаза, сапоги сияли; зато зрачки разбегались в разные стороны, отчего на месте одного начальника он видел одновременно двоих, в соответствии с чем и пытался переговорить с этими кошмарными, зелеными, качающимися близнецами, как положено по уставу.