Королеву-тетю звали Гедвигой, и она являлась существом настолько необыкновенным, что многие ученые мужи специально приезжали в Упперталь, чтобы познакомиться с ней поближе. Двое из них даже ухитрились написать солидные исследования и получить внеочередную степень в Шеттском университете Теперь они считаются светочами и столпами медицинской науки.

Остальные пока что лечатся.

Если бы в королевстве существовала традиция нанимать на службу опытного психоаналитика, который во всякое удобное время укладывал короля на кушетку и дотошно выпытывал у него давно забытые подробности и впечатления, то стало бы очевидным, что несчастья Оттобальта начались еще в цветущем босоногом детстве.

Рос он сиротой при дворе своего дяди, и уже тогда непреклонная тетя категорически запрещала ему играться со скипетром, обменивать королевскую корону на наконечники брусских стрел или гунухские клейкие сладости; а также протестовала против того, чтобы племянник, он же наследник, забавлялся трофейными черепами хабсских вельмож (которые, как известно, отличаются от прочих костяным выростом посреди лба и роговыми пластинами над ушами), в то время как дядя Хеннерт в двух шагах от него принимает хабсских же послов. Когда бы Оттобальту было известно высокоученое слово «деспот», он не преминул использовать его в отношении Гедвиги.

Но один случай окончательно подавил юного Оттобальта, а заодно и короля Хеннерта и всех его подданных, включая доблестную гвардию. Произошло это, когда юккенские циркачи выступали во дворе замка, показывая фокусы вроде глотания цветочных горшков и рогатых шлемов, жонглировали горящими факелами, стоя на пальцах на лезвии меча, и предсказывали будущее всем, кому не лень было полюбопытствовать. Были у них и дрессированные животные. А главным их козырем был неописуемых размеров мечезубый пумс, в железном ошейнике и на трех толстенных цепях. Толпа глазела, ахала и не рисковала подходить ближе чем на шесть шагов.