Разве важна причудливая мозаика, украшавшая потолок, плавные переливы цвета? Все это бесполезно. И я не замечал подобных вещей, когда видел будущее. Я еще не знал, красивы ли они — но это не уменьшало моего интереса. Все это было реально.

И ощущение собственного тела, еще совсем маленького — не больше полуметра — но сильного, несмотря на долгий сон. Похоже, он не причинил мне вреда…Хотелось двигаться, взлететь, или хотя бы попытаться это сделать. Но подобный шаг был бы опрометчивым. А мне очень хотелось жить. Особенно — после того как я понял, насколько это интересно. Только совсем юное существо может получить столько впечатлений, просто глядя в тонкую щель, появившуюся в яйце.

Я знал, что это отец стремится освободить детеныша, живым или мертвым. Мне хотелось увидеть его и мать. Я представлял себе их внешность, но смутно, ведь это не имело значения, и слабо отразилось в видении. Ждать оставалось немного. Свет…каким ярким он казался тогда. Настолько, что я зажмурился и чихнул. Должно быть, это выглядело трогательно и забавно, по крайней мере, так потом говорила мне мать.

И именно ее голос был первым, что я услышал, вылупившись.

— Бедняжка… — Я не чувствовал себя таковым. Напротив. Но от моего поведения сейчас зависело слишком многое. Жалость была мне необходима — ведь тех, кому сочувствуют, о ком заботятся, очень часто любят. В моем случае все должно было произойти именно так. Я открыл глаза и сжался в клубочек.

Мои действия в данной ситуации были очень важны, и их именно поэтому прекрасно мне известны. Нужно было только воспроизвести в точности все телодвижения из самого оптимального варианта развития будущего. Большие глаза и испуганный взгляд крохотного, беспомощного с виду существа. Мне удалось изобразить это в совершенстве. И мать опустилась перед разбитым яйцом, осторожно поглаживая меня и приговаривая, что-то успокаивающее.