-- Нет.-- Он поцеловал ее.-- Ты никогда не была для меня невыносима. Ты это знаешь.

Ребенок -- и это стоит здесь отметить -- был сосредоточием всех забот Энджи вот уже целый год, если не больше. Ей только что минуло двадцать пять, но здесь, где все дышало средневековьем, женщины гораздо моложе ее, почти девочки, имели детей. И Энджи разрывалась между желанием иметь ребенка и чувством, которое разделяла с Джимом и которое подсказывало ей, что было бы нечестно заводить его здесь.

Не просто в средневековье, ибо на дворе, по здешним понятиям, стоял приблизительно четырнадцатый век, а в мире, совсем непохожем на ту версию двадцатого века, откуда они прибыли.

Понимая это, оба просто отбросили мысль о детях. А теперь уже слишком поздно, это можно сказать с уверенностью, потому что нападавшие, стоит им ворваться в замок, убьют всех и каждого.

-- По правде сказать, мне следовало найти способ возвращения отсюда до всего этого.

-- Ты его однажды уже нашел, вначале,-- сказала Энджи,-- а я тебя отговорила.

-- Нет, совсем не так.

-- Да, именно так.

В каком-то смысле оба они были правы. Какое-то короткое время после того, как Джим перебрался сюда, чтобы спасти Энджи от Темных Сил, пытавшихся нарушить баланс Случая и Истории в этой средневековой версии мира, у него еще было достаточно магической энергии, чтобы отправить их обоих назад, в двадцатый век.

Энджи тогда сказала, что хочет делать все то, что хотелось делать ему. Правдой же было то, что ему хотелось остаться. Им обоим хотелось. Впрочем, и сейчас им хотелось того же, если бы не мечты о ребенке.

Но тогда, в самом начале, ни один из них не мог предугадать, что однажды наступит такой рассвет, когда оба они, полные жажды жизни, будут уверены, что умрут. Им хотелось надеяться, что это произойдет до того, как они попадут в плен. Иначе их распнут на кресте, или посадят на кол, или замучают насмерть те, кто захватит и начнет грабить замок.