— Фэй Лун, — не сразу ответил пленник, а потом вдруг зачастил, как сорока: — Крамола? Ты не понимаешь, служивый! Эти книги — бесценная сокровищница мудрости, передаваемая в нашем роду из поколения в поколение, сберегаемая из века в век! Мой прадед передал библиотеку деду, дед приумножил ее и вручил на хранение отцу, отец потрудился — и отдал мне. Я не мог истребить эти книги!.. Как ты не понимаешь? Ты же человек не злой…

Внезапно книжник замолчал, внимательно вглядываясь в лицо десятника, а затем вдруг сказал:

— Ты бы отпустил меня, Лю Кан? Ты ведь Лю Кан, а твоего младшего брата зовут Лю Бан, ведь так?

— А тебе что за дело? — насторожился десятник, от волнения прихватывая зубами слишком большой кус мяса.

— Скажи мне, ты и впрямь Лю Кан?

— Сказать? — десятник наконец управился с едой, а вместе с нею — и с волнением, вызванным неожиданным вопросом, и шумно отрыгнул. Отер рот рукою и выдохнул: — Я и впрямь Лю Кан, и у меня действительно есть младший брат, которого зовут Лю Бан. Оба мы — верные слуги владыки. И что тебе это дало?

— Ничего, — вдруг улыбнулся книжник. — Просто мне нужно было знать наверняка.

— Фэй Лун! — грозно, но без злобы взмахнул факелом десятник Лю, прикрикнув для острастки: — Довольно пустых разговоров! Признавайся лучше, все ли книги здесь, не утаил ли ты чего, не припрятал ли?

— Он припрятал, непременно припрятал! — вдруг выскочил из темноты свояк Ван. — Такие завсегда припрятывают! Ну, говори! Говори, подлая душа, где у тебя ухоронка?

Ван метнулся к коробам и, полный служебного рвения, стал срывать с них крышки, вываливая книги наземь.

— Где крамола, где?! — брызгал слюной не на шутку разошедшийся свояк, расшвыривая по сторонам свитки и связки. — Ты думаешь, я не сыщу крамолы, книгочей? Шалишь! У меня нюх на непотребства!

Опустошенные короба разлетались прочь.

— Брат Ван, — решительно шагнул к нему десятник. — Ты что творишь? Уймись!