— У меня, пожалуй, не оттяпают, — улыбнулся он. — Хотя б еще чуточку посильней… Твердые у тебя сабо. — Он посерьезнел. — Слушай, Нелейка, я хочу знать, в чем все-таки дело. Потому что мне эта работа не по душе. Насколько я знаю жизнь, девушки так панически сбегают с балов в основном только по одной причине. Невинность спасая. А порой и жизнь.

— Наворожить тебе, чем грозит отказ? — догадалась она. — Прости, Дебрен, не получится. Я не прихватила с собой кости. Если б Путах заметил, что я кинула, он бы наверняка спросил, а ты б с ходу сказал правду. Это серьезное дело. Ты слышал. Он мог потребовать, чтобы ты сдвинул ногу и показал, что выпало. А тогда уж пиши пропало. Шестерка еще могла бы все свести на нет, или, самое большее, приданое Олльды оказалось бы не таким уж двойным. А уж от пятерки и ниже…

— Благодарю. Без костей, как я понимаю…

— Я прачка и не более того. Печально, но ничем помочь не смогу. Из чар я знаю только кости, ну и пару-другую заклинаний, полезных при стирке. Против пятен, для быстрой сушки… Так, мелочишка. Правда, на нее я в основном и живу.

— А не за счет ворожбы?

— Я не умею предсказывать хорошее. Я же говорила: я скверная ворожейка. Или какое-нибудь несчастье людям предскажу, или ничего. Так что неудивительно, что порой даже скопейка не заплатят.

Он слышал о таких случаях. Узкая специализация, блокада большинства полей при одновременной повышенной восприимчивости к строго ограниченным импульсам, определенным судьбой. Порой зловредным.

Они вернулись в мастерскую. Дебрен попросил Нелейку заняться составлением условий, а сам взялся обговаривать с Борисом план анализов. При этом старался не думать, что они дадут. Кое-как сводя концы с концами, он с малых лет ходил в башмаках, поэтому кожа ступней была тонкая. Конечно, не настолько, чтобы определить, какие цифры выдавлены на сторонах косточек. Но он был всего лишь человеком, знал, что такое страх, и не мог отделаться от ощущения, что под придавленной Нелейкиным сабо ступней не было шестерки.