— Портянки, — прервала она, спокойно поглядывая на извлеченную из башмака ногу.

Дебрен нисколько не смутился. Он мог ответить тем же — поглядеть вниз, туда, где белели ступни. Небольшие, бело-розовые, чистые, как пол вокруг, ласкающие глаз.

— Гляди-ка, совсем как у нас. А я-то думала, что лелонские чародеи только в носках разгуливают. В башмаках, конечно. Ну да так-то оно и лучше.

— Э-э-э… Ну да.

Она пахла мылом, сверкала белизной высоко приоткрытых ног, волосы распущены. Дебрену трудно было сосредоточиться. Тем более что он был занят вторым башмаком, стараясь при этом не загрязнить пол еще больше.

— У вас здесь все иначе. И наверняка поэтому… Вы не обидитесь, если… Что двор, то обычай. Может, я неверно указатель понял. — Башмак шлепнулся в бадейку. — Я должен произвести на князя хорошее впечатление.

— Произведете. — Она протянула руку. Дебрен, снова сбитый с толку, потянулся за кошельком. — Нет, это потом. Дайте-ка лучше портянки.

— Э? Неужто?.. — Он глянул на нее немного испуганно.

— Вы ж читали, — нетерпеливо выдохнула она. — Сами на вывеску сослались. А что на вывеске написано? «Лучшая в Гусянце». А значит — знаю, что делаю. Не тревожьтесь. Успеете в замок, да еще и отличное впечатление на Игона произведете. — Она усмехнулась себе под нос. — Этакий пригожий чародейчик.

Усмешка была двусмысленная. Если б не упоминание об Игоне, ее можно было даже счесть недвусмысленной. Дебрен еще раз мысленно обругал себя за невнимательное отношение к вывескам и, прислонившись спиной к бревенчатой стене, послушно смотал с ноги весьма несвежую полосу некогда белого полотна. Если он даже что-то напутал и попал к блуднице, принимающей клиентов на дому, ему не придется корить себя за грязные портянки.