Имеем приказ разговаривать о делах только с тем, кто представит вот это, – показал он на мешочки. – Как всегда, присылают слишком мало, – добавил он, подписывая размашистым росчерком расписку. – Вы там, в Лондоне, – медленно проговорил он, – думаете, что мы выбрасываем деньги на ветер. То, что вы даете нам, – это капля в море. Мы должны закупать оружие, а иногда – платить тому, кто помогает вытащить из лап гестапо ценного для нас человека. Если бы вы знали, сколько это стоит!

– Напишите все это в рапорте, – холодно бросила Иоланта. – А теперь к делу. – Она замолчала, посмотрев на дверь.

На пороге стояла Марта. Горничная наверняка заметила долларовые банкноты и золотые монеты.

– Простите, что помешала. Я могу убрать со стола и позже, – проговорила она и скрылась за дверью так же тихо, как и вошла.

– Не волнуйтесь, пани Иоланта, прислуга у Пшетоцкого неболтлива.

– Это ваше дело, я уеду, а вы останетесь. Но до отъезда вы должны помочь мне в одном важном деле. Знаком ли вам зять Пшетоцкого, инженер Латошек?

– Отец Зоси? – спросил Маевский. – Как-то раз я его видел. Вам известно, что старик Пшетоцкий был против этого брака?..

– Это меня не интересует, – прервала его Иоланта. – В Лондоне знают, что Латошек перед вторжением немцев в Польшу оставил Пшетоцкому важную техническую документацию на свое изобретение. Речь идет о каком-то сплаве, и он необходим союзникам, поскольку может помочь в достижении победы над Германией.

– Мне ничего не известно.

– А я слышал что-то об этой документации от старика Пшетоцкого, – сказал Эдвард.

– Мы знаем, что немецкая разведка разыскивает эти бумаги. Они не должны попасть в руки немцев. У меня приказ – доставить документацию инженера Латошека в Лондон.

– Говорила ли пани со стариком Пшетоцким об этом деле? – спросил Маевский.

– Я – с Пшетоцким? – удивленно приподняла брови Иоланта. – Разве вы не знаете, что мне запрещено раскрывать себя? Я не имею права говорить с ним об этом деле.