— Я не буду тебя есть. — Опять прозвучало в голове.

— Это ТЫ со мной разговариваешь? — Янка, осмелев, поднялась на ноги, но что её рост по сравнению с громадной тушей. Одни крылья чего стОят — взмахнул, когда садился, так её чуть вниз не сдуло, как пушинку, хорошо — эта стена на пути оказалась.

— Я думаю — ты слышишь.

— И ты можешь сказать мне, где я?

— Это мой мир… Он умирает… — мысли дракона звучали без интонаций, но девушке показалось, что они очень печальны. — Я — тоже…

— А я тут при чем? — удивилась Янка. — Я не верю в сказки. И в тебя не верю. Ты — моя галлюцинация. — Она усмехнулась. — Не думала, что у меня такое богатое воображение. Надо же — дракон… умирающий…

— Миру НУЖЕН дракон. Ты будешь им…

Янка задохнулась от возмущения — её согласия никто не спрашивает! Но не успела она раскрыть рот, как увидела — от её ног в разные стороны зазмеились извилистые трещины, рассекая каменную поверхность на сегменты. Из расщелин фонтаном выплеснулась буро-зеленая кашица, растеклась зловонным вязким студнем. Девушка, не отрывая глаз, смотрела, как полужидкая масса, словно живая, взбирается по хвосту дракона, заползает под брюхо. Бронзовая шкура исполина покрылась жуткими пятнами, похожими на давленых лягушек. Обжигающая боль в запястье привела Янку в чувство — от налившегося багровым сиянием отпечатка по руке расползался зеленовато-бурый узор, охватывая похожим на плесень налетом все предплечье и беспрестанно ползущий вверх. Девушка лихорадочно терла и терла эту зазелень и не увидела, как пластично изогнулись каменные сегменты площадки, поднялись лепестками чудовищного цветка, соединяясь в непроницаемую сферу. Короткий вопль девушки и протестующий рев зверя прозвучали в унисон, когда их швырнула друг на друга неумолимая сила.