Уронив гусиное перо, он расправил складки одежд и с затаенным ужасом стал ждать. Вот стража, стоявшая снаружи, взяла на караул. Раздался голос Портиоса - тот официально испрашивал позволения войти, ибо было все еще очень рано. Беседующий испуганно оглянулся на дверь, что вела в его личные покои; не потревожат ли жену? Она, бедняжка, все болела со времени исхода из Квалинести... Правитель поднялся на ноги. Скрывая дрожь, он принял суровый и строгий вид - обычную маску - и разрешил тем, за дверью, войти.

Стражник отворил дверь, собираясь что-то объявить, но не успел он выговорить и слова, как кто-то высокий и стройный, одетый в меховой плащ с капюшоном, проскользнул мимо воина и бегом бросился к правителю. И тот, заметив сперва только меч на боку у вошедшего, встревоженно отшатнулся.

Но капюшон слетел с головы пришельца, и глазам Беседующего предстало девичье лицо, обрамленное волосами медового цвета - лицо, которому даже у эльфов было немного равных по нежности и красоте.

- Отец! - крикнула Лорана. И упала в его объятия.

По случаю возвращения Гилтанаса, чью гибель давным-давно оплакал его народ, устроили праздник, равного которому не было у эльфов Квалинести с того самого вечера, когда наших героев провожали в Сла-Мори.

Гилтанас оправился уже в достаточной степени, чтобы присутствовать на пиру: единственным следом, который оставила рана, был небольшой шрам на скуле. Лоране и ее друзьям оставалось лишь удивляться - они-то видели, каким ударом наградил его тот эльф Сильванести. Но когда Лорана попыталась объяснить это отцу. Беседующий лишь пожал плечами и ответил, что Каганести многому научились у лесных друидов - вероятно, и лекарской премудрости тоже.

Такой ответ отнюдь не удовлетворил девушку. Кому, как не ей, было знать, сколь редко встречался на Кринне дар истинного исцеления! Ей очень хотелось поговорить на сей счет с Элистаном, - но тот без конца уединялся с ее отцом, на которого произвело немалое впечатление его жреческое могущество.