В надежде смягчить неприятное чувство Тас облокотился на стол, а голову, украшенную седеющим хохолком, уронил на руки. Но вместо того чтобы уйти, противное чувство сначала переселилось из головы в область солнечного сплетения, а оттуда разлилось по всему телу.

И тут раздался голос, при звуке которого все внутренности Тассельхофа Непоседы сжались, а мозг, напротив, раздулся так, что начал давить на скулы, и вскоре уже вся черепная коробка кендера раскалывалась от невыносимой боли. До этого Тассельхоф лишь однажды слышал этот странный голос, но меньше всего на свете ему хотелось услышать его снова. Он закрыл уши руками, однако это ухищрение ему не помогло, ибо голос звучал внутри его сознания.

— Ты не мертв, — произнес голос те же самые слова, что и в прошлый раз, — и никто не посылал тебя сюда. Ты вообще не должен здесь находиться.

— Я знаю, — ответил Тас, пускаясь в объяснения. — Я прибыл из прошлого и должен был попасть совсем в другое будущее...

— Из прошлого, которого не существовало. В будущее, которое никогда не наступит.

— Это... моя вина? — спросил Тас, заикаясь.

Голос расхохотался, и этот хохот был похож на треск ломающегося стального клинка, а ощущение, вызванное им у Тассельхофа, — на боль от раны, нанесенной таким клинком.

— Не будь глупцом, кендер. Ты лишь букашка. Ты даже ничтожнее букашки. Имя тебе — пылинка, и мне ничего не стоит смахнуть тебя рукой. Будущее, в котором ты сейчас находишься, и есть будущее, которое суждено Кринну, только в нем не будет места тем, у кого не хватило ума удержать мир в своих руках. То, что случалось прежде, повторится вновь, но на сей раз уже по моей воле. Когда-то одна смерть, случившаяся в Башне, заставила рыцарей воспрянуть духом. Теперь же другая смерть в Башне ввергла народ в отчаяние. Однажды некто был оживлен силой голубого хрустального жезла, а ныне владелица этого жезла будет воскрешена, чтобы принять меня.