— Ты говоришь о Золотой Луне! — печально воскликнул Тас — Именно ей принадлежал голубой хрустальный жезл. А разве она мертва?

Хохот пронзил его нутро.

— А я тоже мертв? — заплакал Тассельхоф. — Ты сказал, что нет, но я видел свой призрак.

— Ты и мертв, и не мертв, — ответил голос, — но скоро это будет исправлено.

— Прекрати молоть чепуху! — приказал Конундрум. — Ты мне мешаешь.

Тас резко поднял голову и уставился на гнома, который, оставив свою работу, подошел к нему.

— Разве ты не понимаешь, что я занят? Сначала ты стонешь, потом рычишь, а теперь еще и болтаешь сам с собой. Я не могу работать в таких условиях!

— Извини, — сказал Тассельхоф.

Конундрум неодобрительно покачал головой и вернулся к изучению устройства для перемещений во времени.

— Я думаю, что это должно быть здесь, — бормотал гном. — Точно. А цепь крепится сюда и наматывается вот так. Нет, не так. Она должна... Пожалуй, сначала нужно прикрепить вот это. — Конундрум взял один из драгоценных камней и приладил его на нужное место. — Теперь мне требуется еще парочка таких же красных штучек. — Он начал разбирать камни.

«Совсем как Гнимш, тот, первый гном», — уныло подумал Тас.

Прошлое, которого никогда не существовало. Будущее, принадлежавшее обладателю таинственного голоса.

«Может быть, я просто заснул, — пытался успокоить себя Тассельхоф, — и увидел страшный сон. Ведь если бы Золотая Луна умерла, я бы знал об этом — у меня защемило бы сердце. Однако пока я ничего не чувствую. Хотя дышать трудновато».

Непоседа поднялся.

— Тебе не кажется, что здесь душно, Конундрум? Мне кажется, что душно, — ответил он сам себе, поскольку гном не обращал на него никакого внимании. — В этих Башнях Высшего Волшебства всегда душно, — добавил Тас, продолжая разговаривать сам с собой, ибо слышать свой собственный голос было приятнее, чем тот, другой. — А все из-за летучих мышей, крыс и старых запыленных книг. Трещины в стенах не пропускают сюда достаточно воздуха. Интересно, Даламар сильно расстроится, если я разобью окно?