— Поднимись, — велела Мина.

Живое тело с мертвыми глазами послушно встало на ноги.

— Ступай к повозке и жди моих приказаний.

Эльф попытался моргнуть, отчего все его тело передернуло.

— Ступай к повозке, — повторила Мина.

С трудом овладев собственным зрением, Даламар наконец взглянул на нее.

— Ты пойдешь туда! — повысила голос Мина. — И сделаешь все, что я тебе прикажу. В противном случае я тебя уничтожу. О, я говорю не о твоем теле. Расстаться с этим куском мяса — не такая уж большая потеря. Я уничтожу твою душу!

Труп содрогнулся и после некоторого колебания зашаркал к повозке. Большинство рыцарей поспешили убраться с его пути. Некоторые, впрочем, остались на своих местах и даже открыто ухмылялись — слишком уж нелепо выглядело это ходячее существо. Кто-то громко расхохотался.

Галдар, объятый ужасом и отвращением, не видел ни малейшего повода для смеха. Да, он предложил оставить трупы без погребения на растерзание стервятникам — ведь погибшие были колдунами. Но то, что происходило сейчас, ему совсем не нравилось. Минотавр ощущал какую-то смутную тревогу, хотя и не мог сказать, чем именно она вызвана.

— Мина, ты уверена, что это хорошая идея? — поинтересовался он.

Девушка ничего не ответила. Напевая ту же песню над телом второго мага, она положила руку на грудь Палина. Мертвец сел.

— Отправляйся к повозке за своим приятелем, — приказала она.

Палин заморгал. Черты его лица исказились. Он вытянул вперед руки и начал ощупывать ими воздух, словно хотел схватить там нечто, видимое только ему.

— Я уничтожу тебя, — сурово пообещала Мина, — если ты не будешь мне повиноваться.

Мертвец поднялся, продолжая ловить руками воздух. Гримаса, искажавшая лицо мага, говорила о том, что сейчас он испытывал муки гораздо более страшные, чем те, которые терзали его в последние минуты жизни.