— Все, что у меня есть, — это магия, — четко сказал я, впервые в жизни ощутив предельную ясность. — И теперь она есть и у тебя.

Опираясь на стену, я поднял руки, соединив вместе большие пальцы. Я начал произносить слова — слова, которые создадут магию.

— Рейст! — Карамон кинулся обратно. — Рейст, что ты делаешь? Погоди! Ты нужен мне! Я буду заботиться о тебе, как и раньше! Рейст, я ведь твой брат!

— У меня нет брата.

Под слоем твердых ледяных камней пузырилась и кипела ревность. Сотрясались и трескались скалы. Ревность, разлитая огненным потоком, низвергалась через мое тело и вспыхивала в руках. Пламя взвилось и поглотило Карамона…

Стук в дверь грубо вернул Рейстлина в реальность. Он пошевелился в кресле; воспоминания отпускали медленно и неохотно, но не потому, что маг любил мысленно возвращаться в те времена. Память об Испытании в Башне Высшего Волшебства была ужасна, она возвращала горькие муки ревнивой ярости, вид Карамона, гибнущего в огне, его крики, смрад обугленной плоти…

А потом была необходимость стоять перед Карамоном, который наблюдал собственную гибель от руки брата. Видеть боль в его глазах, что намного хуже мучений от самой смерти. «Это все иллюзия, часть Испытания», — старался уговорить себя Рейстлин. Он будет стараться держать память на замке, но попробует изучить некоторые вещи, которые могут помочь ему вынести все это.

Стояло раннее утро, Рейстлин находился в маленькой келье, которую предоставили ему в Великой Библиотеке. Монахи принесли его сюда, думая, что он уже при смерти. Здесь Рейстлин смог изучить тьму собственной души и встретить взгляд, что всматривался в него. Он помнил Испытание и помнил сделку с Фистандантилусом, которую заключил, чтобы его пройти.

— Я же просил не беспокоить! — раздраженно крикнул Рейстлин.

— Беспокоить? Я его сейчас побеспокою, — проворчал бас за стенкой. — Сейчас я его так крепко расцелую, что не поздоровится!