— К тебе посетитель, мастер Маджере, — примирительно произнес Бертрем, — говорит, что он старый друг и беспокоится о твоем здоровье.

— Ну конечно… — кисло сказал Рейстлин.

Он ожидал гостя с тех пор, как заметил Флинта, переходящего дорогу у Библиотеки и передумавшего заходить. Флинт проведет ночь в размышлениях и придет снова. Без Таса — придет один.

«Надо велеть ему убираться. Скажи, что занят. У тебя много незаконченной работы перед отправлением в Нераку…» Но, думая об этом, Рейстлин уже снимал защитное заклинание, блокирующее дверь.

— Пусть войдет! — крикнул он.

Внутрь осторожно просунулась лысая голова Бертрема, блестевшая капельками пота. При виде Рейстлина, сидящего в кресле и закутанного в поношенную серую мантию, его глаза расширились.

— Но он, э-э… ты… они…

Рейстлин глянул на него:

— Говори, что хотел сказать, и можешь идти.

— Э-э… посетитель, — вновь повторил Бертрем слабым голосом и поспешил прочь, громко шаркая сандалиями по полу.

Флинт ввалился внутрь. Старый гном с негодованием разглядывал Рейстлина из-под косматых седых бровей, скрестив руки на груди, его роскошная борода змеилась поверх кожаной брони, которую он предпочитал стальным доспехам. На новой броне ясно выделялось тиснение символа Рыцарей Соламнии.

На Флинте был его обычный шлем, который он раздобыл в одном из ранних приключений. Рейстлин уже забыл где. Шлем украшал хвост, изготовленный из конского волоса. Флинт был уверен, что это грива грифона, и ничто не могло его разубедить, даже тот факт, что у грифонов не бывает грив.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они виделись, но Рейстлин был потрясен изменениями, произошедшими в гноме. Флинт исхудал, его кожа приобрела меловой оттенок. Он тяжело дышал, а его лицо избороздили новые морщины горя и потерь, усталости и беспокойства. Однако взгляд старого гнома, что сейчас впивался в Рейстлина, горел прежним огнем.