Оба молчали. Флинт прокашлялся, прочищая горло, и быстрым взглядом обвел келью, отметив книгу заклинаний, лежащую на столе, посох Магиуса, прислоненный в углу, и пустую чашку из-под чая. Все имущество Рейстлина — ничего из вещей Карамона.

Гном нахмурился, яростно почесал нос, продолжая прожигать Рейстлина взглядом из-под насупленных бровей, и неловко потоптался.

«Каково бы тебе было, знай ты правду, — подумал Рейстлин, — как я бросил Таниса и Карамона погибать?»

Он уже жалел о появлении гнома.

— Кендер сказал, что видел тебя, — наконец нарушил тишину Флинт. — Он говорил, что ты умирал.

— Как видишь, я вполне живой, — сказал Рейстлин.

— Да, хорошо… — Флинт погладил бороду. — Ты носишь серые одежды, что это означает?

— Только то, что я отослал свои красные в стирку, — язвительно ответил Рейстлин. — Я не настолько богат, чтобы позволить себе обширный гардероб. — Он нетерпеливо дернулся. — Ты пришел сюда просто поговорить об одежде и поглазеть на меня или у тебя есть цель?

— Я пришел, потому что волновался за тебя, — произнес Флинт, нахмурившись.

Рейстлин сардонически улыбнулся:

— Вовсе нет. Не из-за меня. Ты пришел, потому что волновался за Таниса и Карамона.

— Пусть так, я ведь имею на это право? Что с ними случилось? — Бледное лицо Флинта порозовело от волнения.

Рейстлин чуть помолчал. Он не мог сказать правды, сам не понимая, по какой причине. В конце концов, он прекрасно знал, что Флинт думает о нем, что они все думают. Рейстлин мог сказать правду — он бросил их на погибель в Водовороте. Правда, Флинта такая новость потрясла бы. В ярости гном мог попытаться напасть. Старик не представлял угрозы для Рейстлина, но ему пришлось бы защищаться. Будет драка, шум, эстетики переполошатся. После этого они выгонят его на улицу, а Рейстлину предстоит еще многое сделать.