Захваченный врасплох, Фистандантилус рванулся прочь, стремясь вырваться, но старик не мог одновременно освободиться и продолжать сжимать мое сердце.

Белый свет Солинари, красный огонь Лунитари и черное, бездушное сияние Нуитари — вот что я видел слабеющими глазами, глядя в бездушные немигающие зрачки.

— Можешь взять мою жизнь, — крикнул я, впиваясь в запястье старика так же, как недавно он впился в мое сердце, — но взамен ты станешь мне служить!

Страшные глаза мигнули.

Рейстлин снял с пояса маленький кожаный мешочек, который всегда носил с собой. Сунув руку внутрь, он вытащил нечто похожее на маленький шар, сделанный из разноцветного стекла, или мраморный шарик, которыми так любят играть дети. Рейстлин покатал Око на ладони, наблюдая, как цвета внутри сплетаются и переливаются.

— Ты становишься настоящей помехой, старик, — тихо сказал он, и его абсолютно не волновало, услышал его Фистандантилус или нет.

У Рейстлина был план, и неумерший маг никаким способом не мог помешать ему.

4

Проклятая Башня. Око Дракона. Тишина

4-й день месяца Мишамонт, 352 год ПК

Новая черная мантия была все еще влажной на швах и немного отдавала миндалем. Красильщик сказал, это из-за красителя с индиго. Несмотря на бахвальство мастера, описывающего многократное полоскание, Рейстлину также казалось, что он чует запах мочи, которую используют для закрепления краски.

Красильщик возражал, что запах существует лишь в воображении мага, и даже предложил забрать мантию и еще раз прополоскать, но у Рейстлина было слишком мало свободного времени.

Маг больше всего опасался, что Такхизис успеет выиграть войну раньше, чем он сможет к ней присоединиться. Ему не хватит времени показать свои навыки, заручиться поддержкой и сделать успешную карьеру. Рейстлин представлял, как он становится лидером черных мантий в Башне Высшего Волшебства в Нераке, столице Темной Королевы. Башня рисовалась в его воображении исключительно великолепной.