Когда Мина окончила молиться и поднялась, она обнаружила, что все рыцари стоят около нее на коленях. В темноте они не видели друг друга, не видели даже самих себя. Они видели только ее.

– Я признаю тебя своим командиром, Мина, – произнес один из рыцарей. Его взгляд выражал мольбу, мольбу голодного о хлебе, мольбу жаждущего о воде. – Я готов посвятить тебе свою жизнь.

– Мне не нужна твоя жизнь. Посвяти ее Единому Богу.

– Единому Богу! – вскричали рыцари, и их голоса слились с Песнью, которая больше не была погребальной, а звенела мощью и звала к оружию. – За Мину и Единого Бога!

Звезды сияли на камнях. Отражением лунного света сверкало вооружение Мины. Снова послышались громовые раскаты, на этот раз исходили они не с неба.

– Лошади! – воскликнул кто-то из рыцарей. – Наши лошади возвращаются!

Впереди табуна скакал жеребец, которого прежде никто не видел. Этот конь цвета красного вина, цвета бычьей крови, оставил других лошадей далеко позади. Он подскакал прямо к девушке, замер и осторожно положил голову ей на плечо.

– Я послала Сфора за табуном. Без лошадей нам не обойтись, – объяснила Мина, поглаживая черную гриву кроваво-красного коня. – Этой ночью нам предстоит долгий путь. Мы поскачем на юг. Через три дня мы должны быть в Оплоте.

– В Оплоте? – Галдар не сдержал удивленного возгласа. – Но, девочка, то есть я хотел сказать, командир, Оплот захвачен соламнийцами. Мы направлялись в Кхур. Был приказ…

– Сегодня ночью мы отправляемся в Оплот. – Глаза Мины смотрели мимо собеседника на юг.

– Почему так? – нерешительно спросил Галдар.

– Потому что мы призваны туда, – был ответ.

2. Сильванеш

Странный, невиданный ураган бушевал над всем Ансалоном. Молнии бродили по земле, словно гигантские чудовища, сотрясающие землю и изрыгающие пламя. Древние деревья – огромные дубы, бывшие свидетелями обоих Катаклизмов, – вспыхивали и в одно мгновение сгорали, оставляя после себя лишь горсть пепла. Вихри не отставали от чудовищ, в мгновение ока разрушая дома, поднимая в воздух камни, доски и тучи пыли. Смерчи вспучивали воду рек, затопляя берега, смывая зеленые ростки посевов, только что пробившиеся к летнему солнцу.