— Джо Фой, — проговорил я с холодной яростью. Затем расстегнул ширинку и стал деловито мочиться на газон. Я их провоцировал.

Патрульный автомобиль остановился рядом, не дав мне закончить дело, и из него вылез миллриверский коп в красивой коричневой униформе. Он носил свою шляпу надвинутой прямо на переносицу, как морской пехотинец времен вьетнамской войны.

— Стоять и не двигаться!

— А я им и не двигаю, офицер. — Я хихикнул, слегка покачнулся и рыгнул. Коп стоял прямо передо мной.

— Застегнись, — рявкнул он, — тут женщины и дети.

— Для женщин и детей — все что угодно, — пробормотал я, наполовину застегнув ширинку.

— Какие-нибудь документы есть? — спросил коп.

Я пошарил вначале в одном заднем кармане, затем в другом, затем в передних карманах джинсов. Прищурившись и стараясь внятно рассмотреть полицейского, пожал плечами.

— Хочу заявить о пропаже бумажника, — сказал я, как можно тщательнее выговаривая слова, словно человек, который изо всех сил старается не казаться пьяным.

— Хорошо, — проговорил коп. — Иди к машине. — Он взял меня под руку. — Руки на крышу. Ноги врозь. Ты, наверное, не раз такое проделывал.

Он ботинком постучал по внутренней стороне моей здоровой лодыжки, чтобы я пошире расставил ноги, а затем быстро обыскал.

— Как зовут? — спросил он, закончив.

— Что, так и стоять? — Я положил голову на крышу машины.

— Можешь выпрямиться.

Я остался в положении «голова-на-крыше» и ничего не ответил.

— Я спросил, как зовут, — повторил коп.

— Требую адвоката, — сказал я.

— А кто твой адвокат?

Я перекатился по крыше автомобиля и встал к копу лицом. Ему было лет двадцать пять. Красивый загар, чистые голубые глаза. Я нахмурился.

— Спать хочу, — заявил я и стал сползать по крыше машины на землю.

Коп подхватил меня под мышки.

— Нет, — сказал он. — Не здесь. Пошли. Проведешь ночку с нами, а наутро поглядим...