Я позволил сунуть себя в машину и отвезти в участок. Без двадцати минут пять я стоял перед камерой в милл-риверской тюрьме. Задержан за пьянство и мочеиспускание в общественном месте. Записан под именем Джона Доу
— Минутку, — попросил я. — Хочу увидеть остальных гостей.
Я рванулся дальше и увидел в четвертой камере Хоука, лежащего на спине, закинув руки за голову.
— Эй, дядя Том! — рявкнул я. — Не сыграешь ли на своей гармонике что-нибудь для нашего миляги надзирателя?
Хоук безо всякого выражения осмотрел меня.
— Может, и поиграю, только не на гармонике, а на твоей башке, белопузый, — ответил он.
— Идем, идем, — сказал молодой коп. Он схватил меня за воротник рубашки и втолкнул в камеру. — Проспись. И не смей заводить ниггера!
Он вышел и запер камеру, оставив меня в одиночестве. Ну, кто это утверждал, что меня невозможно арестовать?
Глава 4
Мне полагалось быть пьяным в стельку, к тому же я не спал два дня, а мой грандиозный план побега мог осуществиться только после полуночи, поэтому я соорудил из одеяла подобие подушки и заснул.
Проснувшись, я понял, что сейчас глубокая ночь. Наручных часов у меня не было, да и настенных было не видно, но вокруг царила такая гнетущая тишина, которая бывает лишь в два часа ночи. Каков бы ни был час, время подошло.
Я потихоньку снял гипс и вытащил из-под пятки пистолет. Встал и почувствовал, насколько неудобно ходить в одном ботинке. Поэтому не колеблясь скинул второй и босым пересек камеру. Выпустив рубашку наружу, я заткнул за пояс джинсов пистолет, прильнул к прутьям решетки и громко произнес:
— Эй, дядя Том!
Через две камеры раздался голос Хоука:
— Это ты мне, козел?
— А здесь еще есть кто-то, — сказал я, — кого бы звали, как тебя?
— Кроме нас, здесь никого нет, белый.
— Хорошо, а сколько времени?