Король, хитро улыбаясь в пышные, золотисто-рыжие усы, расправил плечи и снова почувствовал себя хозяином жизни, наблюдая, как зарвавшийся лекарь меняется в лице, а потом и вовсе рычит и чертыхается, отталкивая от себя совсем распоясавшегося шута. Хороший у него шут, однако, верный, и главное, как вовремя все удумал.

— Да, отцепись ты от меня, извращенец юный! — взвыл Ставрас и довольно сильно толкнул Шельма. Тот отлетел от него. Лекарь явно на этот раз даже не подумал соизмерять силы, но ушлый шут легко перевернулся прямо в воздухе, вверх тормашками встав на руки и скорчив хитрющую мордашку, весело подмигнул, стоя на одной руке.

— Ты так горяч, мой верный рыцарь, — протянул он, вставая на ноги и шутовски разводя руками. Сначала одной, потом другой, затем подпрыгнул и сделал легкий, совсем не мужской реверанс. И все это с неизменной улыбкой с затаенной печалью в глазах.

Ставрас закатил глаза к потолку: ну, вот как на такого обалдуя злиться?

— Так, ладно, но чтобы я сегодня ни про каких рыцарей больше не слышал.

— А завтра? — сразу же поинтересовался приставучий шут, подбираясь ближе.

Ригулти внимательно следил за его перемещениями, но не спешил отходить. Что его, мальчишка, что ли испугает?

— И завтра.

— А послезавтра?

— Еще шаг и я не знаю, что с тобой сделаю.

— Поцелуешь?

— Не дождешься.

— А так хочется… Ну, неужели, даже в носик? Смотри, лапа моя ненаглядная, какой он у меня миленький и аккуратненький, просто созданный для поцелуев.

— Та-а-а-ак, — прорычал лекарь, хватая вконец зарвавшегося шута за руку и поворачиваясь к взгромоздившемуся на троне королю, который все же решил попробовать задавить его авторитетом. Но, встретившись с карими, почти желтыми глазами Ставраса, Палтус понял, что ничего не получится.