— Тогда твоего паяца вздерну! — запальчиво пропыхтел король, и вот тогда глаза лекаря сузились в жуткие щелочки.

— Тогда, однозначно, вернусь, — обронил Ригулти, неотрывно глядя на короля.

Тот самодовольно улыбнулся, но спал с лица, услышав продолжение.

— Чтобы уничтожить ни тебя — весь ваш род.

— Да, как ты смеешь мне угрожать, лекаришка! — взвыл король раненой белугой, но в глазах его поселился ужас.

О силе и хитрости Драконьего Лекаря уже не первый десяток лет ходили по городу легенды одна страшнее другой. Так, плюсом ко всему, никто не знал, сколько ему лет. Внешне не больше тридцати, а там, кто знает. Его лавка всегда стояла на пересечении улицы Бубенцовых Перезвонов и Квартала Чайный Розочек. Всегда. Никто не помнил, откуда она там появилась, напротив, всем казалось, что она всегда там была. Особо разговорчивые вообще утверждали, что лавка Драконьего Лекаря стояла на том самом месте, когда и Столицы-то не было, лишь Лавандовая Пустошь одна. Потом, когда пришли люди, они построили свои дома, создав город. Но какие бы перипетии истории не проносились на буйных конях по улицам города, перекраивая их орнамент, Лавка всегда оставалась тут, неизменно.

Лекарь не ответил королю, просто молчал. Но вовремя вмешался шут.

— О, рыцарь мой ненаглядный! — вскричал Шельм и кинулся на шею лекарю, вмиг растерявшегося от такого нахальства и широко распахнувшего уже совсем не страшные, а ошеломленные глаза. Ставрас даже обнял шута за талию, в ответ, чисто по инерции. Просто положив руки туда, где, казалось, им было самое место, когда мальчишка повис у него на шее. А Ландышфуки, тем временем, томно шептал ему в губы: — Это так благородно, мой верный рыцарь, убить всех, кто посмеет обидеть бедного, несчастного и такого лапочку меня!