На территорию Кремля мы прошли совершенно беспрепятственно, а вот дальше начались некоторые трудности. Но у Корсакова проснулся журналистский азарт, на который наложилась московская наглость. В кассах Оружейной палаты и Алмазного фонда нам коротко сообщили, что посетителей на выставку Алмазного фонда не пускают, так как там сейчас происходит… смена экспозиции.

— Так!… — ответил Толик сам себе на некий невысказанный вопрос и направился прямиком к входу в эту самую экспозицию. В дверях нас встретил милиционер в отутюженной форме, чине старшего лейтенанта и явно не москвич. О последнем обстоятельстве я догадался сразу же, как только Корсаков завел со стражем порядка разговор.

— Добрый день, лейтенант, — напористо поздоровался Корсаков, понижая служивого в чине, — Эксперт-криминалист еще не выходил?!

Старлей как-то косо посмотрел на моего товарища, видимо не понимая истоков его осведомленности, и нехотя ответил:

— Никто не выходил…

— Ну уж так и никто?! — нагловато улыбнулся Толька. — Степан Сергеевич наверняка уже уехал…

— Какой Степан Сергеевич? — удивленно переспросил милиционер.

— Как это какой? — в свою очередь удивился Толька. — Разве следствие ведет не Шумский Анатолий Федорович? — И, на секунду задумавшись, как бы про себя добавил: — Или это дело Страшнову поручили?…

Милиционер здорово растерялся от такого обилия незнакомых терминов и солидных имен, с уверенностью называемых удивительно раскованным типом в штатском.

— Ну, я не знаю… — неуверенно протянул он. — До меня вроде бы человек пять приезжало, а с тех пор, как я заступил, прибыло два генерала, полковник и трое в штатском… А вот кто из них Анатолий Федорович или Степан Сергеевич, я не знаю…

— Но полковника Саленко ты хоть знаешь? — повысив голос, возмутился Корсаков.