— Стало быть, — заговорил медленно квестор, — вы всерьез полагаете, что у вас все получится, если вы обдумаете все преступления в целом, прежде чем до них вообще дело дойдет?
— О нет, я не настолько самонадеян, но… но, если бы я знал, в чем состоят другие дела, я мог бы на досуге обдумывать их, выстраивать какие-то версии, отбрасывать все наносное… Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?..
— Нет, не понимаю.
«Ах ты, скотина!»
Лайам был так раздосадован, что не сумел сдержаться. Он наклонился вперед и указательным пальцем постучал по столу, едва не задев при этом тарелку Проуна.
— Квестор Проун, — сказал он ровным голосом, — я не считаю свое желание ознакомиться с остальными отчетами чем-то из ряда вон выходящим. Я даже не прошу вас лично доставить их мне. Все, что от вас требуется, это повелеть тому, кто хранит архив, открыть нужный ящик. Труд, не правда ли, не слишком велик?
С нарочитой неторопливостью Проун отложил в сторону нож и вилку, и лицо его от шеи до самой макушки стало медленно багроветь.
— Квестор Ренфорд, вы забываетесь! Если вам угодно и дальше вести разговор в таком тоне…
Чиновник внезапно осекся, глаза его, сузившись, метнулись к двери, в которую как раз входила весьма импозантная пара — великан-эдил почтительно поддерживал под руку госпожу Саффиан. За ними, как приклеенный, следовал Уокен Эласко. После обмена приветствиями — Лайам и Проун довольно сносно изобразили на лицах улыбки — вновь пришедшие сели за стол.