Придвинув к себе блюдо с горой жареных окуней, Куспиниан вдруг страшно заволновался: он заметил, что одна из тарелок, стоящих перед его дорогими гостями, пуста.

— Квестор Ренфорд, — с упреком воскликнул эдил, — позвольте, я положу вам рыбки. Она еще утром плавала, поверьте мне на слово! — Он привстал, готовясь обслужить привереду, но Лайам отчаянно замахал руками и замотал головой.

— Спасибо, не надо, я уже съел булочку. Я вовсе не голоден… вчерашний ужин — он был так обилен, что мой бедный желудок все еще не справился с ним.

Эти слова вызвали на бледном лице Эласко понимающую улыбку, впрочем, он тут же опять уткнулся в тарелку, пряча красные, как у рака, глаза.

— Вот и прекрасно, — сказала вдруг вдова Саффиан. — Квестор Ренфорд, раз уж вы покончили с завтраком, окажите мне небольшую услугу. Пройдите к слугам, найдите мою служанку и поглядите, все ли готово у нее для обряда.

— Для обряда? — вежливо поднял бровь Лайам.

— Боюсь, я забыла вам сообщить о нашей давней традиции, — пожала плечами вдова, словно упущение не казалось ей важным. — Понимаете, работу каждой выездной сессии герцогского суда у нас принято начинать с посещения пантеона. Небольшая молитва и скромные подношения небожителям обеспечивают ареопагу благосклонность небес.

Южане, по мнению Лайама, относились к религии куда серьезнее, чем его земляки — уроженцы Мидланда. Председательница ареопага явно считала, что новый квестор непременно примкнет к своим благочестивым коллегам, ей и в голову не приходило, что он может этого не захотеть. Лайам неторопливо встал, хотя в мозгу его роилась масса вопросов, которые он с большим удовольствием задал бы кое-кому.