- Как она выглядела? - спросил я.

- Потрясающе, если не считать дикой усталости и напряжения - будто она в полном отчаянии, но не хочет, чтобы это стало кому-нибудь известно. Похоже, она даже себе ни в чем не признавалась.

- А голос? - спросил я.

- Как натянутая струна, - ответил Хоук. - Возьми смычок - и на нем можно сыграть интермеццо.

Я вздохнул.

- Предупреждал же, что будет непросто, - сказал Хоук.

Я кивнул. Хоук продолжал:

- Она сварила кофе. Свежие французские булочки и такие крошечные кунжутные печеньица. Выглядело, будто бы она разыгрывает из себя хозяйку. Потом она рассказала, что этого парня, Костигана, встретила в прошлом году в Джорджтауне, когда была интерном в Вашингтоне. В общем, она с ним познакомилась, и он предложил ей работу в местной клинике.

- В Милл-Ривер?

- Угу, - подтвердил Хоук. - В больнице имени Костигана.

- Семейный бизнес?

- Одно из многочисленных ответвлений.

Вдоль дороги стали попадаться неопрятные придорожные лачуги, в которых можно купить артишоки, клубнику и всякое такое. Фары высвечивали противные, написанные от руки вывески.

- А у Сьюзен в то время были нелады с тобой, вот она и решила съездить проветриться. И она говорит, что Костиган ей действительно понравился. Но ей не хотелось забывать тебя совсем, поэтому она звонила тебе, а ты писал ей письма и разговаривал. Она не забывала тебя, но при этом держалась поближе к Костигану.

На правой обочине шоссе возник зеленый знак. На мгновение фары высветили сияющие буквы: "Мост Сан-Матео. 5 миль".

- А вот Костиган чего-то дергался. Хотел жить с ней вместе, но Сьюзен сказала "нет". Он спрашивал: "Почему ты не бросишь этого голодранца из Бостона?" - а Сьюзен отвечала: "Да потому, что я его люблю", а Костиган: "Как ты можешь любить одновременно и его и меня?" - а Сьюзен: "Не знаю", вот так они и проводили время в обществе друг друга.