Она направилась к двум другим женщинам.

— Мои милые… — За томными интонациями ее голоса Сьюард почувствовал что-то зловещее. Он поежился, когда Батори страстно поцеловала каждую из «женщин в белом» в губы. — Что за игрушку вы мне принесли?

Светловолосая дама голыми руками взломала замок на моряцком сундуке; для женщины столь изящной наружности жест выглядел ошеломляюще небрежным. Затем она рывком откинула крышку — точно официант, с гордостью демонстрирующий посетителю главное блюдо в меню. В сундуке лежала молодая девушка — с кляпом во рту, связанная и явно напуганная до смерти.

Батори вытащила из голенища сапога изогнутое металлическое лезвие. Сьюард мгновенно узнал его: это был ланцет, которым медики делают серьезные операции.

При виде ланцета глаза девушки расширились. Едва уловимым для Сьюарда движением Батори полоснула лезвием вдоль тела девушки. Кляп и веревки упали на дно сундука. Графиня прижала кончик ланцета к подбородку жертвы. Сьюард крепко сжал ручку своего серебряного метательного ножа.

Батори мягко, даже и не намереваясь поранить девушку, при помощи лезвия вынудила ее вылезти из сундука. Доктор немного ослабил хватку. Девушка прикоснулась к лицу и запястьям в тех местах, где к ним прикоснулся ланцет. По всей видимости, там не осталось ни царапины.

Графиня принялась ходить вокруг девушки, оценивая ее наряд. На той было серо-зеленое шерстяное платье французского покроя, целомудренно закрывающее тело от шеи до щиколоток. Сьюард пришел в ярость от мысли, чем все это представлялось Батори — красивой упаковкой, которая так и ждет, чтобы ее развернули.

Жертва стояла совершенно неподвижно. Пошел в дело ланцет. Платье и нижнее белье стали распадаться, как разрезная головоломка, но кожа оставалась нетронутой. Несмотря на лихорадочные усилия девушки удержать ткань, та спадала с нее обрывок за обрывком, пока не открылось все тело.

Батори смотрела не моргая, упиваясь зрелищем. Девушка забилась в тень, ее колотила дрожь. «Женщины в белом» расхохотались.