Встав так, чтобы тень от фигур на фонтане усиливала зловещий эффект, Квинси распахнул плащ, принял угрожающую позу и низким, сатанинским голосом прорычал:

— Что хочешь ты, чтоб совершил я, Фауст?

Квинси выдержал паузу, давая публике время на аплодисменты. Однако тех не последовало. Подняв глаза, юноша с удивлением увидел, что внимание аудитории обращено не на него. Похоже, в северном конце парка происходило что-то интересное. Нет, он не позволит какой-то там минутной помехе нарушить его сосредоточенность! Квинси знал, что эта задача по силам его таланту. То же представление ему уже приходилось разыгрывать в Лондонском ипподроме,

Тут юношу охватила паника, потому что его и без того скудная аудитория начала перемещаться в северном направлении, где не утихала какая-то суета. Проверив, не помялась ли фальшивая эспаньолка, Квинси в отчаянии бросился вниз по ступеням фонтана, скороговоркой выкрикивая один из монологов Мефистофеля:

— Я лишь слуга смиренный Люцифера и не могу прислуживать тебе; пока на то приказа нет владыки, мы ничего не можем совершить.

На мгновение показалось, что мощь его дарования все-таки удержит публику, но все надежды пошли прахом, когда Мефистофель поскользнулся на мокрых каменных ступеньках и со всего маху грохнулся. Последовал взрыв смеха, и толпа окончательно рассеялась.

Квинси в сердцах ударил кулаком по земле и сорвал бородку, для исключения порадовавшись, что настоящей мужской растительности под ней не было — в его-то двадцать пять лет. Только тут он заметил, что над ним все еще смеются, — и увидел знакомую ухмылку на лице Брейтувейта Лоури, омерзительного ничтожества, с которым ему приходилось делить жилье в Сорбонне. Что он здесь делает? Раньше этот болван не проявлял интереса к искусству.