Брейтувейт созерцал поверх очков немногочисленные монетки, которые публика разбросала по мостовой.

— Совсем с ума сошел. Да ты хоть знаешь, сколько получает за день обычный клерк?

— Плевать я хотел на деньги.

— Это потому, что у тебя с самого рождения была подстраховка и опора в виде наследства. А я потомок йоркширских рыбаков. Мне свое состояние надо зарабатывать.

Если б Брейтувейт знал, от чего Квинси пришлось отказаться, чтобы сохранить финансовую поддержку семьи!..

— Чего тебе надо? — спросил Квинси, собирая выручку.

— Для тебя есть почта. Очередное письмо от твоего отца, — с ядовитой радостью на лице произнес Брейтувейт. Подлец обожал смотреть, как Квинси нервничает, получая письменные нагоняи от отца.

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Брейтувейт?

— И представить не могу.

— Вот и я тоже, — сказал Квинси, вырвав письмо у соседа из рук, и взмахом другой руки дал тому понять, чтобы убирался.

ПИСЬМО ДЖОНАТАНА ХАРКЕРА

КВИНСИ ХАРКЕРУ, УНИВЕРСИТЕТ СОРБОННА, ГОРОД ПАРИЖ

29 февраля 1912 года

Дорогой сын!

Я получил очень тревожное письмо, извещающее о твоих успехах — точнее, их отсутствии, — как и о том, что ты вновь стал уделять излишне много времени сторонним занятиям, никак не связанным с университетом. Это неприемлемо. Хотя ты не был дома уже три года, отчего страдает твоя мать, вынужден напомнить тебе, что твое обучение и жилье оплачиваются мною. Если ты потерпишь неудачу в этом семестре, даже мои связи не помогут тебе избежать исключения. Разумеется, в этом случае будут немедленно прекращены выплаты твоих суточных и…

Квинси перестал читать. Людей, спешащих зачем-то на север, все прибавлялось, а юноша сейчас был рад любому поводу отвлечься от снисходительного тона отцовского голоса, который звучал в каждом слове. Его пальцы пробежались по пачке листов. Черт возьми! Тринадцать страниц! Семья Харкеров славилась объемистостью своих писем, но за обеденным столом никаких бесед у них не велось.