С безграничной любовью, Люси.

С тех пор как вокруг доктора Джека Сьюарда начала сгущаться тьма, лишь эта надпись по-прежнему могла завладеть его вниманием. Во тьме царил покой, там не было безжалостного света, который мог бы пролиться на истерзанные останки его жизни. Посвятив битве с тьмой столько лет, теперь он попросту уступил ей.

Только ночью, в воспоминаниях о Люси, Сьюард находил покой. Во сне к нему возвращались ее теплые объятия. На неуловимый миг он вновь переносился в Лондон, в ту счастливую пору, когда положение в обществе и научные исследования наполняли его жизнь смыслом.

Рано утром по мощеным улочкам Парижа загремели тележки молочников, торговцев рыбой и прочим товаром. Ворвавшись в сновидения, грохот вернул доктора к жестокой действительности. Он с трудом разлепил глаза. Если пролить йод на свежую рану, жжет не так сильно. Когда взгляд Сьюарда наконец сфокусировался на потрескавшемся потолке комнаты, которую ему удалось снять в убогой парижской ночлежке, он невольно задумался, как же сильно изменилась его жизнь. Мышцы совсем потеряли тонус. Бицепсы обвисли — так выглядят, когда их вынимают из чайника, муслиновые мешочки ручного шитья, в которых теперь повадились заваривать чай. Вены на руках напоминали ниточки рек на потрепанной карте.

Сьюард молился, чтобы смерть не заставила себя ждать. Он завещал свое тело науке, позволив использовать его как учебный образец в родном университете. Мысль, что после кончины он поможет становлению будущих ученых и врачей, утешала его.

Через несколько минут он вспомнил о часах, которые по-прежнему сжимал в левой руке, и перевернул их. Половина седьмого! На какой-то миг им овладела паника.