— Вы просто в точку попали, — воскликнул мистер Читтенден. — Он собирался лишить молодых людей наследства, да? Ну-ну. Это послужит мне хорошим уроком. Больше я не буду покупать кукольные домики и не стану тратить деньги на картины, а что касается отравлений дедушек, так у меня к таким вещам никогда душа не лежала. Живи и давай жить другим: вот мой девиз, и я нахожу, что он не так уж плох.

И, преисполнившись самых высоких чувств, мистер Читтенден ушел к себе в номер. А мистер Диллет, в надежде найти ключ к загадке, не дававшей ему покоя, отправился на следующий день в местный архив. Гам он перерыл десятки томов приходских метрических книг графств Кентербери и Йорк, пересмотрел все старинные картины и литографии, развешенные по стенам, но безрезультатно. Уже смеркалось, когда в одной из дальних комнат он наткнулся на пыльный макет церкви под пыльным стеклянным колпаком. «Макет церкви Святого Стефана, Коксхэм. Дар Дж. Меревезера, эсквайра, Илбридж-хауз, 1877. Архитектор Джеймс Меревезер, ум. 1786 г.» Эта церковь чем-то смутно напомнила ему о пережитом ужасе. Он подошел к висящей на стене карте и выяснил, что Илбридж-хауз находится в приходе Коксхэм. Это название часто попадалось в метрических книгах, и он без труда нашел запись о похоронах Роджера Милфорда, 76 лет, 11 сентября, 1757 г., и Роджера и Элизабет Меревезер, 9 и 7 лет, 19 числа того же месяца. Следовало ухватиться за эту ниточку, сколь бы ненадежной она ни казалась; и на следующий день он выехал в Коксхэм. Восточный конец северного придела носит название часовни Милфорда, и в северную стену вделаны плиты с теми же именами. Роджер Милфорд, судя по эпитафии, являл собой дивное соцветие всевозможных достоинств «Отца, Судьи и Человека». Часовня была воздвигнута безутешной дочерью Элизабет, которая «не смогла пережить потерю родителя, ни на мгновение не оставлявшего ее своими заботами, и двух любящих детей». Фраза о детях была прибавлена к первоначальной надписи позже.