— Похоже, вы потрясены, мистер Диллет. Что? Да, скорее всего, ужасно потрясены. Ведь мы с моей бедной женой сами прошли через это. Да, я продал его вам, мистер Диллет — а что мне оставалось делать? Вот вы бы смогли выбросить такую вещь? Или нужно было предупреждать покупателей о том, что я продаю им душераздирающую драму из старинной жизни с живыми участниками; начало еженощно в полночь? Ну, что вы скажете? А знаете, что произошло бы, оставь я это у себя? Мировой судья располагается в моей гостиной, нас с миссис Читтенден усаживают в экипаж, везут в желтый дом, и любой проходимец показывает на нас пальцем: «Я всегда говорил — пьянство до добра не доводит». А ведь я не пью, вы же знаете; ну, скажем, почти не пью. Что? Обратно в магазин? А как вы думаете? Нет, поступим следующим образом: я верну вам ваши деньги, за вычетом десяти фунтов, которые я за него отдал, и делайте с ним, что хотите.

— А что вы на самом деле о нем знаете? Как он к вам попал?

— Скажу вам положа руку на сердце, мистер Диллет, я ничего не знаю о кукольном домике. Скорее всего, он долго пылился в дальнем углу какого-нибудь деревенского чулана. Более того, я уверен, что откопали его в наших краях. Но где, в каком направлении следует искать, я не имею ни малейшего понятия. Одни догадки. Человек, продавший его мне, не принадлежит к числу моих постоянных поставщиков; и я его больше никогда не видел. А теперь вы, мистер Диллет, разрешите наш спор. Старикан в белом парике, ну, тот, который приезжал ночью, он, по-вашему, кто? Врач? Вот и моя жена так считает, но я настаиваю, что он адвокат. У него были с собой бумаги, помните? Он даже одну из них вынимал.

— Согласен, — сказал мистер Диллет. — Мне кажется, что в этот вечер старый хозяин должен был составить завещание.