Она посмотрела ему в глаза.

— Видите ли, женщине борьба за жизнь стоит большего напряжения, нежели мужчине. От нее требуется красота. И ее цена и положение в жизни зависят от этого. Даром мужчины не оказывают женщинам никаких услуг. Между собой они одалживают друг другу любые суммы и радуются, когда получают эти деньги назад, ничего другого взамен не требуя. Но если бы я была какой-нибудь стенографисткой в одной из контор Сити и одолжила только два фунта у шефа отделения или пять у одного из высших начальников, то тут же была бы приглашена к кому-нибудь на ужин. За одолженные два фунта я должна заплатить гораздо больше процентов, нежели это можно написать цифрами. Представим себе, что кто-нибудь из друзей одолжил вам несколько фунтов, взамен требуя, чтобы вы не только вернули ему эти деньги, но и отказались от всего того, что для вас свято. Он желает, чтобы вы оставили всех своих друзей, чтобы вы их оклеветали, не сдержали данного им слова, но даже настаивает на том, чтобы вы сделались вором, в то время как всякая ложь вам противна, данное слово свято и все нечестное вами отвергается. Неужели вы из-за этих денег забудете о своем достоинстве, чести и плюнете на все ваши убеждения?

Майкл не ответил. Он заплатил по счету, и они вышли на улицу.

— Я не хотел бы вас оплакивать, — сказал он, подводя ее к извозчику. — Наслаждайтесь жизнью! Но настанет время, когда я все-таки приду и вас арестую, несмотря на то, что это мне будет сделать очень мучительно. Ну, а теперь исчезните как можно быстрей!

Кэтти вскочила в экипаж и кивнула ему на прощанье.

Майкл сердцем чувствовал, что девушка правдива в своих рассуждениях. Ему было жаль ее, ее молодость.

Угнетенный возвращался он в Скотленд-Ярд. По дороге вспомнил, что забыл написать отчет. Своим появлением он удивил графа Фланборуга: тот как раз собирался уткнуться в подушку после сытного обеда.