– Да, желаю. Подготовь нам угрожающую картину повстанческого движения хемрегов. Упомяни о жестоких расправах, от которых жители были избавлены лишь благодаря решительным действиям глормийских военных сил. И чтобы все выглядело убедительно!

– Слушаюсь, сир! – Макс застыл в ожидании.

– Ну тогда иди. Чего ты ждешь?

Макс глубоко вздохнул:

– Как один из старейших и преданнейших слуг, а также – льщу себя надеждой – почти что друг вашего величества, плечом к плечу сражавшийся с вами когда-то в походе на Баталию и сопровождавший вас при отступлении с Бочага, я ожидал, что ваше величество просветит меня – исключительно ради собственной пользы, разумеется, – насчет истинной причины захвата Аардварка.

– Минутный каприз, – сказал Драмокл.

– Да, сир, – сказал Макс и повернулся.

– Ты, кажется, не веришь мне?

– Милорд, – сказал Макс, – мой долг повелевает мне верить каждому королевскому слову, даже когда от него за милю разит враньем!

– Послушай, дружище! – сказал Драмокл, опустив ладонь на крепкое Максово плечо. – Есть вещи, которые нельзя разглашать преждевременно. Настанет время, Макс, – время, которое течет без начала и конца, являя нам свой лик в виде череды событий, – настанет такое мгновение, когда я непременно последую твоему совету. Но пока… Околевшую кобылу что в лоб бей, что по лбу, как говаривали наши предки.

Макс кивнул.

– Иди, готовь свидетельства, – сказал Драмокл.

Они обменялись дружескими взглядами. Макс поклонился и ушел.

Глава 7

Принц Чач, старший сын короля и наследник глормийского престола, был в своем огромном поместье Мальдороре, расположенном за полпланеты от Ультрагнолла, когда стало известно о захвате Драмоклом Аардварка. Чач вышел на прогулку и стоял, задумавшись, на вершине холма над своим величественным замком. Принц был высокий и тонкий, черноволосый, с длинным мрачным желтоватым лицом, прочерченным ниточкой усов. Черный бархатный плащ его был откинут назад, открывая взорам символ власти – кольца, обвивавшие левое предплечье. Под плащом принц носил джинсы «Левис» и белую трикотажную тенниску, ибо любил классические одеяния предков. Рассеянно поигрывая украшенным драгоценными камнями флуувером, принц уселся под ивой на замшелый валун; мысли его, как всегда, где-то витали.