— Городской.

— Эт хуже. Ну, тогда пошли на первый урок. Скидай свой мешок, во-он там под сараем лопата. Как тебя звать? Фамилия мне пока без разницы, только имя.

— Александр.

— Шурик, значит. А меня зови Иванычем, вся деревня так. Ну, пошли, Шурик, на огород. Яблоки любишь?

На кого угодно был похож этот старик, только не на могучего и мудрого наставника воинов Древнего Народа. По крайней мере такого, каким себе представлял будущего учителя сам Александр. По рассказам Олега выходило, что этот Иваныч мог бы при желании раскидать пяток бывших разведчиков или навсегда упокоить графа Дракулу с Фредди Крюгером. Внутреннее зрение показывало самого обычного деревенского старика — аура не исчезала, как у Олега, и не светилась ровно и ярко, как у виденных до этого воинов Древних.

Иваныч с кряхтением прошел вперед, наклонился за лопатой. Внезапно, без всякого предупреждения или хоть разворота, кинул ее в сторону Александра — тот едва успел перехватить.

— Молодец, Шурик. — Из-под седых бровей сверкнули озорные глаза. — Небось в десанте служил или еще где?.. А простым казаться — это посложнее, чем исчезать. Еще сложнее простым быть, но этому я тебя не научу. Чему другому — посмотрим. Наша кровь в тебе хороша, да и сам ты ей помог. Думаю, и обучишься, и испытания пройдешь. Будет у Олега в кругу новый воин. Пошли, в земле-матушке покопаешься. Заодно расскажешь, что на душе накипело. Честно говори, не бойся, не обидишь. У нас друг от друга не таятся — сам увидишь почему. А прежде всего скажи, чем тебе наш народ не нравится.

Александр опешил. Об этом он никому… даже себе… Иваныч расхохотался:

— Эх, молодежь!.. Всё-то вы у нас особенные, всё, что с вами, то впервые в мире! Думаешь, кому-то из нас легко поначалу было? Выйди на улицу, любую бабу спроси, легко ли рожать… Так то младенца! А ты самого себя, считай, заново рожаешь, взрослого, со своей готовой душой. Мало кто сейчас Древним рождается, всё больше становятся. Может, оно и неправильно, но что ж делать? Пошли, а то стемнеет скоро.