Мы все, как один, посмотрели в ту сторону. Вскоре Скеннер увеличил яркость освещения в нашей каюте, и мы смогли рассмотреть вошедшего. На нем была стандартная униформа золотисто-черного цвета с лейтенантскими погонами, однако ее обладатель явно ощущал себя словно на параде. Передвигался он более грациозно, чем большинство вулканцев, и его моложавые черты несли на себе отпечаток того величия, гордости светского льва, типичные для представителей его, народа, достигших почтенного возраста. Однако отчужденность и печаль тоже присутствовали в его облике.

Он был светлее, чем большинство вулканцев, с кем мне доводилось встречаться, и его глаза и волосы сияли подобно начищенной бронзе.

Он вошел в комнату. Его глаза теперь мы рассмотрели, что они янтарного цвета – удостоили всех нас лишь беглого взгляда. Вероятно, он очутился с нами в одной компании из-за очередной бюрократической оплошности. Вулканец сразу прошел к своей койке, лишь на секунду задержав глаза на мне. Мы обменялись малозначащим взглядом, он лишь беззвучно пошевелил губами и слегка изменился в лице. Сдержанность не покидала его.

Скеннер посмотрел на меня, а затем на вулканца.

– Я всегда тяжело переношу отсутствие дружеской поддержки. Пойдемте, Озира. А как вы, Пайпер?

– Я с вами, – вмешалась Мэрит, и я благодарно кивнула ей.

Вместе со Скеннером и Озирой она направилась в сторону общего для наших кают коридора. Вскоре они разошлись по своим комнатам, но Скеннер продолжал что-то болтать, являя всем свой акцент выходца из Кентукки.

Когда, наконец, закрылись все двери, мы остались с вулканцем наедине.

Правда, с таким же успехом я могла бы остаться и в одиночестве, Он сел возле своего стола, втянув голову в плечи и стараясь не встречаться со мной взглядом. Я догадалась, что сейчас ему не до медитации, и подошла поближе.

– Сарда, – обратилась я к нему, собираясь завести с ним разговор.

Его голос прозвучал холодно и отчужденно: