не гонений надо бояться - они выковывали святых и лишь укрепляли веру. Бояться надо, как ни странно, обмирщения церкви. И когда в храм насильно тащат. Господь сказал: "Мои овцы знают Мой Голос". И если человек не слышит Голоса своего Творца, а Господь призывает каждого, тебе ли, горшок, возомнить себя выше горшечника? Мы можем только помочь тем, кто хочет идти, кто к нам приходит. И по возможности оградить их от неприятностей, по работе, например, в институте... Хотя для христианина величайшая честь - быть гонимым за веру. Христианство - прежде всего крест, лёгкой жизни оно не обещает. А власти... Что власти! Наше дело - исповедовать Истину. Без Голгофы не было бы Воскресения. Мы хоронимся - бесы ищут. - И здесь игра... - Только на кону не просто жизни, а судьбы в вечности. От великого до смешного, как известно, один шаг. Они ведь, власти, прекрасно осведомлены о нашей общине. Они просто требуют, чтобы мы "не высовывались". Никакой работы в массах, никакой проповеди, особенно это касается религиозной литературы. То есть никакого миссионерства, просветительства и почему-то благотворительности. Она, видите ли, унижает. Списки у них давно есть, мы для них - безнадёжные фанатики, чокнутые. А вот незнакомцы... Вы для них незнакомка. Тем более, с даром слова, с выходом в эфир, в массы... - А если и я своя? - спросит Иоанна, - Если я тоже пришла "на голос"? - и сама оторопеет от сказанного, вспомнив недавние мистические совпадения. Только ли Ганя привёл её в Лужино? - Много званых, но мало избранных. Святая Мария Египетская была блудницей. Она села на корабль, чтобы искушать христиан-паломников, но когда Господь позвал её, она бросила всё и до конца дней своих жила в пустыне... - Я убежала, - подумает Иоанна, - Да, это бегство. От всего, что прежде наполняло жизнь, составляло суть, а теперь превратилось просто в опостылевшую роль, которую надо было неизбежно время от времени проигрывать. Полноте, это всегда было ролью, только поначалу увлекательной, в новинку...