- Не у кого... - пробормотал Харден, погруженный в свои мысли. Впрочем... магнитофон не нужен! - выпалил он с неожиданной радостью. Достаточно ленты, да, достаточно ленты, если вы сможете мне ее дать! Одолжить! - Он заглянул мне в глаза.

- У вашего друга есть магнитофон? - спросил я.

- Нет, но он ему и не ну...

Харден умолк. Радость его исчезла. Мы стояли как раз под газовым фонарем.

Харден на расстоянии шага всматривался в меня с изменившимся лицом.

- Собственно, нет, - сказал он, - я о... шибся. У него есть магнитофон. Да, есть. Естественно, что есть - только я об этом забыл...

- Да? Это хорошо, - ответил я, и мы пошли дальше.

Харден сник, ничего не говорил, только временами украдкой поглядывал на меня сбоку. Возле дома он попрощался со мной, но не ушел. С минуту смотрел на меня с жалобной улыбкой, а потом тихо пробормотал:

- Вы запишете для него... правда?

- Нет, - ответил я, охваченный внезапным гневом, - нет. Я запишу для вас.

Харден побледнел.

- Я благодарю вас, но... Вы плохо понимаете, неправильно, вы сами убедитесь позднее, - горячо шептал он, сжимая мне руку, - он, он не заслуживает... Вы увидите! Клянусь! Вы все, все поймете и тогда не будете ложно оценивать его...

Я не мог больше смотреть на Хардена, лишь кивнул головой и пошел наверх. И снова у меня была пища для размышлений, да еще какая! Его друг работал - значит он не был старым паралитиком, которого я выдумал. Кроме того, этот поклонник современной музыки мог любоваться просто лентой с записью адажио Дален-Горского без магнитофона! В том, что дело обстояло именно так, что магнитофона не было и в помине, я уже не сомневался.

На следующий день перед дежурством я отправился в городскую техническую библиотеку и проштудировал все, что мог достать о способах воспроизведения записи с ленты. Из библиотеки я ушел столь же осведомленным, как до ее посещения.