После завтрака здесь не слишком людно. Часть отдыхающих уехала на экскурсии, часть топчется на спортивных площадках. С приятным цоканьем прыгает по зеленым столам шарик пинг-понга, в баре душевно поет "Яблони в цвету" Мартынов, с моря веет солоноватой свежестью, вселяющей мысли о шальной юности, каких-то парусах, подвигах, может даже, любви и славе....
Юрий Кузьмич сразу увидел яркую троицу. Фотограф, установив аппарат на треногу, собирался снимать барахтающихся в легкой волне девушек.
- Со вкусом работает, - подошел к директору бармен Петя Лапушкин. - Я слышал, они здесь громко изъяснялись, что болгарке-брюнетке, значит, нужна в пару блондинка, и тоже хорошенькая, крупная. Вот подобрали куколку.
Пламен, сбегав к пирсу, от которого стартовал обычно катер с водными лыжами, снял висевший на поручнях круг и бросил его девушкам. Те поймали, стали брызгаться и визжать, делая вид, что не обращают внимания на снимавшую их камеру. Светлые, как лен, волосы Лары развевались на ветру, её черный цельный купальник и светло-золотистый загар эффектно контрастировал с обликом яркой болгарки в красном бикини. Директор не знал ещё слова "сексапильность", но что-то такое крутилось в его крупной голове с прилипшими к темени жидкими волосами, пока он любовался зрелищем, забыв про отвратительно жаркую нейлоновую рубашку. Находясь при исполнении, Федоренко не мог позволить себе обнажить торс и даже закатанные рукава считал недозволительной вольностью. Как и принятие спиртных напитков любой крепости. Присев к столу под зонтиком, он утер лоб носовым платком и коротко скомандовал: "Чаю с лимоном, Петя".