Съемки переместились под душ, льющийся прямо на пляже. Девушки подставляли под серебрящиеся на солнце струи свои хорошенькие попки, толкались и не переставали смеяться.

"И когда это они так подружились?" - задумался Федоренко. И вдруг нюхом бывалого любителя женского пола почуял: министерской дочке нравится фотограф, - вот она и резвится, показывая себя во всей красе. Федоренко это наблюдение не порадовало. Болгарский ухарь и министеркая дочка не могли составить даже временную - "досуговую" пару.

Повеяло сильными, пряными ароматами - в кипарисовой тени появились непривычные для этих мест фигуры - мужчины в арабских балахонах с обмотанными легкими накидками головами. Один остановился, устремив взгляд к горизонту, и подал другому знак узкой кистью. Тот поднес и раскрыл тяжелый деревянный шезлонг. Первый сел.

"Вот демократы, мать их...", - выругался про себя директор. - "Кормим их, кормим, приваживаем, приваживаем, а они от своих барских привычек даже здесь, на виду у всех, отказаться не могут. Видят же, я - директор. Но слуга за мной с опахалом и креслом не ходит. Подумаешь, - сынок какого-то там премьер-министра из нефтяной республики. Государство в три раза меньше Краснодарского края, а ещё нос задирают. Занял гостевой павильон, прислуга специальную пищу готовит. Им, мол, свинью употреблять нельзя.У них особое рассписание приема пищи, свои заморочки с напитками. Зачем тогда в интернациональный коллектив ехать?"

Главный араб, сузив глаза так, что мохнатые, загнутые ресницы почти сомкнулись, с интересом наблюдал за съемками. "Ишь, тоже блондиночек любит. Гарему пополнение ищет... - С неприязнью подумал Федоренко, - Была бы моя воля..."

- Что-то я не расслышал, Юрий Кузьмич... - подскочил Лапушкин. Магнитофон орет. Элтона Джона постапить просят?