Юрий Кузьмич потянулся, прикидывая, кого бы из отдыхающих трахнул в первую очередь. Наверно, болгарку. Темпераментная, стерва... Потом... потом министерскую дочку - сопли-вопли, клятвы, слезы, цитаты из классиков... "Многим ты садилась на колени, а теперь сидишь вот у меня..." Нет, это об Анжелке! Пожалуй, с неё и следовало бы начать! Оторва-девка! А когда в глаза смотрит, так вся и млеет, так и плавится...

- Юрий Кузьмич... - В дверях стоял главный спортивный инструктор лагеря Антон Сергачев с огромной штуковиной в руках. Он обычно изображал Нептуна, въезжая на монолыже прямо из воды на мелкую гальку. Эту лыжу он и притащил в кабинет директора. - Как по твоему, с этим можно работать? Я ещё месяц назад написал заявление насчет замены. Здесь же каркас отходит... Нет, я не поеду... На жопе да по гальке... Это уж ты сам, Юра, сам. Я не берусь.

- Да иди ты... - отмахнулся директор. - Кроме тебя забот нет! Давно бы свою галошу починил или "выбил" у завхоза новую. Я-то здесь причем? Заявление подписал. Из кожи вон лезу, а после каждого твоего чертова праздника по уши в дерьме!

- Так во всей стране то же самое...

- Сказанул! Язык без костей... Людям награды вешают за проведение мероприятий такого масштаба. А здесь только докладные строчи и объяснительные записки. - Федоренко покосился на лежащую поперек его письменного стола лыжу. "На таком корыте да перед всем честным народом..." - Представив себя вываливающимся на пляж с волны прямо под нос комиссии, Федоренко зябко поежился.

Глава 3

На дверях жилища Градовых красовались две надписи. Одна, выполненная бронзовой краской по вишневому оргстеклу, гласила: "Квартира образцового содержания", другая - тушью по ватману, выглядела угрожающе, завершаясь тремя восклицательными знаками: "Комнаты не сдаются!!!".