Вторая Зареченская улица тянулась вдоль холма, с которого открывался потрясающий вид на море и лежащий внизу культурный центр города. Там светились огнями корпуса здравниц, гостиниц, гремели по вечерам оркестры в ресторанах, били фонтаны, проистекала нарядная, беспечная курортная жизнь.
Глубокий овраг разделял территорию "всенародной здравницы" и поселение обслуживающего эту здравницу персонала. По дну оврага, разливаясь в сезон дождей, бежал какой-то ручей, не имевший названия, но все улицы на другом, не курортном берегу имели название Зареченских, отличаясь номерами и возрастом пятиэтажек - от устаревших "хрущоб" до вполне современных, улучшенных проектов с лоджиями и подъездами под козырьками.
Градовы жили на втором этаже и могли собирать вишню прямо из окна столовой - огромные деревья, усыпанные бесхозными фруктами, произрастали повсеместно. Марья Андреевна - "сестра-хозяйка" санатория "Шахтер", поддерживала образцовый порядок и на службе, и у себя дома. Из вишни и абрикос варила варенье, рассылая посылки уральской родне. Ее супруг, добродушный рыжий силач, которого все звали попросту Степа, возил на черной "Волге" директора гостиничного комплекса "Магнолия" и чинил машины всему местному населению. "Золотые руки", "душа-человек", вот только одна беда, как говорила бабуля, - "рот с дыркой". Пил Степа сильно, но редко, впадая в недельные сезонные запои. Приблизитеьно раз в квартал.