- Про жизнь... - Я растерялся.

- Вам, вероятно, не больше 25. К чему так много психологии? Откуда столь мрачные краски и... ваш язык... Вы почему-то стремитесь казаться хуже, чем есть.

- Сидней - образованный и хорошо воспитанный молодой человек, вмешалась Грета. - Его родители - журналисты. К тому же он очень начитан. Нельзя судить по первому опыту. Я тоже полагаю, что было бы значительно интересней писать о чем-то молодежном, о проблемах нового поколения, о любви... Я уже намекала об этом моему другу.

- О'кей. У меня есть тема, - охотно согласился я. - Красивенький жиголо живет на содержании скучной, тщеславной старухи. Как вам такой сюжет, господин редактор? - Схватив рукопись, я бросил её в камин. Это выглядело чересчур эффектно...

- Значит, ты ещё и писатель... - задумался Арчи.

- Надеюсь, более удачный, чем певец и бандит...

- Ей было лет пятьдесят?

- Тридцать девять. Извини.

- Собственно, возраст - вещь довольно относительная. Бывают двадцатилетние старики. Или вот, - он распрямил плечи, - семидесятилетние мальчишки... Признаюсь, ты мне понравился, хотя и старался не пользоваться в автопортрете яркими красками. Последняя глава в твоем повествовании будет и в самом деле выглядеть уныло: нелегко признавать себя глупцом и неудачником. Ведь после каждой переделки ты давал себе слово, что лучше подохнешь под забором, чем позволишь нагадить себе на голову ещё раз. Увы... - Арчи с сожалением пожал плечами. - Умение подставляться, влипать в дрянные истории - это диагноз. Нельзя обвинять тех, кто использует простаков, прямо-таки рвущихся на крючок. Такова расстановка сил - хищники и жертвы... Ты удрал от фрау Хофман и попал к "хорошим ребятам". Твой новый дружок, этот Клиф, что взял у тебя сто баксов и попросил об услуге очередной "благодетель"? Опять возня с наркотой?

- Да нет... Я кое-что нарисовал, а они загнали. Под чужим именем. Покупатель просек. Меня прижали, требуя триста пятьдесят баксов.