А потом поднялся в кабинет, сел за стол и положил перед собой чистый лист бумаги. Что-то буквально толкало меня под руку: "Пиши, пиши... Напишешь - полегчает". Не знаю, что это вышло - повесть, автобиография?.. Только там была одна правда, то, что я таскал в себе, не умея ни выразить, ни применить, ни понять... Грета была рада, что я засел у нее, не собираясь смотаться, не скучал и не рвался к молодежным тусовкам. Плохо ли - любовник целый день корпит в кабинете, а ночью в постели дает выход накопившейся энергии. И злости. У меня была поганая жизнь. И писал я погано.

- Я найду издателя и ты станешь знаменитым, - шептала она мне, поощряя к литературным трудам. Я дал Грете прочитать пару глав. Она восторженно целовала мою руку и молила: "Продолжай"...

Наконец, в самом начале марта мой шедевр был завершен. Грета передала его редактору и однажды этот человек явился, чтобы обсудить прочитанное. Извини, Арчи, он чем-то смахивал на тебя. Того, вчерашнего, которому я ткнул под ребро свою "пушку". Очень солидный, очень сытый. Он умудрялся глядеть на меня свысока при росте 160. И противнейший голос с французским прононсом. Кроме того, этот тип пользовался ментоловым экстрактом, перебивая запах изо рта. Но не перебил, зато насквозь провонял ментолом.

- Конечно, издание этой рукописи обойдется вам недешево, фрау Хофман. Даже при небольшом тираже, - сообщил он моей покровительнице.

- Я готова оплатить расходы, Ганс, - улыбнулась Грета.

- Позвольте! - не выдержал я. - Кто кому должен платить? Гонорар получает автор.

- Вы путаете, молодой человек. Существует литература, которая может иметь коммерческий успех. Тогда, естественно, автор вправе рассчитывать на вознаграждение. Но это... - Он бросил на стол папку с моей рукописью. - Это произведение представляет сугубо личный интерес. Ведь вы писали про себя... - Он глянул на титульный лист, - Сидней Кларк?