Макс ошарашенно проводил его взглядом, еще не до конца отойдя от пережитого стресса. Потом он подошел к входной двери и открыл её, что бы проверить наличие за дверью кошки, человека или чёрт знает чего еще, что могло бы привести собаку в подобное состояние. На лестничной клетке было пусто. Макс перегнулся через перила и постарался осмотреть лестничные пролёты на нижних этажах, но и там никого не было.

Споры родителей о посещении Турции не утихали и за обедом. Эльвира Алексеевна проявляла нешуточную изобретательность в плане аргументации необходимости данного путешествия. Контрвыпады Петра Михайловича становились всё менее и менее острыми. Похоже, финал битвы был предрешён. Максим краем уха слушал мамину агитацию, не особо вникая в смысл сказанного. Сейчас его голова была занята размышлениями о причинах странного поведения Кайзера сегодня утром. Пёс прожил у них в доме уже больше двух месяцев и, до сегодняшнего случая, не проявлял ни каких признаков агрессии. Да и не сказать, что это была агрессия. Если человека неожиданно потревожить, например, оторвать от каких-то глубоких мыслей, требующих большого сосредоточения, то он, скорее всего, испугается. Испугавшись, любое живое существо стремиться защититься. Так сегодня и произошло. Но здесь была одна неувязочка — какие такие глубокие мысли могут роиться в собачьей голове?

20 июля

— Ты плавки не забыл? — беспокоилась Эльвира Алексеевна за целостность гардероба Петра Михайловича, — а то придется там с тобой по магазинам бегать, плавки тебе выбирать, я с ума сойду.

Два здоровенных чемодана, набитых так туго, что приобрели бочкообразную форму, уже стояли в прихожей. Еще один чемодан не менее впечатляющих габаритов волок из спальни Пётр Михайлович

— Петруша, я тебя умоляю, давай быстрее. До самолёта три часа осталось, — не унималась Эльвира Алексеевна, — Максим, сынок, кушай, как следует, обязательно ешь суп. Понял?