15 сентября Ганецкие пишут в Омск матери Михаила:

Деньги, которые вы Мише послали, мы пока ему не передали и о них

ничего не сказали ему, так как у него пока деньги есть, пусть

приучается жить на то жалованье, которое получает. А то он живо

истратит вами присланные деньги. Они пригодятся ему, когда он не

будет служить, а поступит в техникум.

Едва ли это было подходящее время для воспитания в парне бережливости.

14 декабря, как мы видели, Миша пишет матери, что ничего от нее не получает. Из письма явствует, что не получает давно: "...делаю последнее усилие связаться с тобой..." Но вот официальная справка Омского почтамта по данным из Ленинграда: 8 ноября, 29 ноября и 20 декабря 1941 года Ганецким были вручены переводы из Омска на общую сумму 700 рублей. Деньги, может быть, по тем временам небольшие, но все же... Да и не в деньгах дело, а в известии из дома.

Как это объяснить?

Скажу прямо. Выходит, что Ганецкие получали деньги для Миши и не отдавали ему. Более того, не говорили, что от его родителей есть какие-то известия.

По крайней мере, другого объяснения я предложить не могу.

Что происходило в ноябре и декабре 41-го года в квартире на Литейном? Что сделали голод и холод с психикой двух стариков?

Штамп: военный прокурор Куйбышевского

района г. Ленинграда

9 апреля 1943 г.

На Ваше заявление от 12/III-43 г. сообщаю, что Ваш сын

Колесников Михаил Михайлович в начале 1942 года заболел и в тяжелом

состоянии был направлен в больницу. В какую именно больницу он был