- Что было-то? - переспросил он. - Да, было действительно. Такое я впервые видел, хоть в двенадцатый свой рейс ходил... А вы ничего разве не знаете? - Он как-то даже подозрительно посмотрел на меня.

Я передал ему туманные слова Колесникова и сказал, что больше, ей-богу, ничего не знаю.

- Молодец Михал Михалыч, одно слово, молодец. Такое дело на себя взял... Ни один капитан бы не решился... При девяти баллах тралы таскать и судно на станции держать с точностью до секунд...

Мне нелегко это представить, но в глазах моих стоит красавец "Тимирязев", каким я видел его в Ленинграде, незадолго до ухода в первый, пробный рейс до Владивостока. Я прошу Николая Ивановича рассказать. Он начинает как будто неохотно, потом увлекается...

- Ну, вышли... До первых станций ничего интересного, как обычно. Одно приятно: капитан с начальником экспедиции - душа в душу. Помполиту прямо делать нечего. Я помню рейс, так помполит только и делал, что начальника с капитаном мирил. А эти, глядишь, сидят в шахматы играют, если только конкреции не обсуждают.

Кстати сказать, конкреции впервые главной целью экспедиции были, до этого ими только попутно занимались. А тут просто праздник для геохимиков. Задача была детально изучить распределение и состав конкреций. Техника самая современная: через час из лаборатории первый экспресс-анализ тащат.

Начались станции. Драга за драгой, трал за тралом. Похоже, как рыбаки невод тянут: может, придет пустой или с одной травой морской (трава, впрочем, тоже некоторых очень интересует), а может быть, с большим уловом. Когда трал поднимают и улов на поддон вываливают, любопытно на народ поглядеть. Глаза горят, руки тянутся, друг друга отталкивают и не замечают даже.

(Спуск и подъем трала, этакого большого мешка из многослойного капрона, - дело на больших глубинах не простое и не скорое.