Я слишком люблю жизнь и удовольствия… Я люблю вкусную пищу, вино, хорошие сигареты. Люблю книги, люблю музыку, люблю красивую одежду… боже, Джон, да всего не перечислишь. А что будет… там? Потом, после жизни? Неизвестно. О да, конечно, мне могут возразить: там — счастье, полная свобода, высшая красота, там наслаждение, перед которым все наши плотские удовольствия просто меркнут… Не знаю. Наши радости приправлены горечью. Порой они… совершенно необъяснимы, иррациональны. Наверно, там мне будет этого не хватать. Но дело не в этом. Прошло некоторое время, я вернулась с Дунгласа — и получила еще одно известие. Красный Орел сказал правду.

— Телепатия?

— Нет, Джон. Ни во время того сеанса, ни до него я не думала о Билле Модсли — до того момента, когда Орел о нем заговорил. И даже после этого я не думала о нем. Я думала о Дереке Калвере. Я не знала, что они летели вместе. Дерек был капитаном, а Билл — старшим помощником. И даже… даже если… — ее голос сорвался на крик: — Откуда я могла знать о том, как он умер?! Официальное сообщение пришло несколько месяцев спустя. Я не поверила. Я раскопала все сведения о ходе полета — для этого мне пришлось залезть в бортовой компьютер, пока «Аутсайдер» стоял в порту! Потом проверила по собственным каналам. Не могла же я, в конце концов, допрашивать экипаж! Все сходится, Джон. Билл покончил с собой в тот самый момент, когда я сидела в церкви на Дунгласе…

— Может, Вам не стоит присутствовать на сеансе? — осторожно спросил коммодор.

— И оставить все на откуп этим святошам?! — Соня выпрямилась и тряхнула своей огненной гривой. — Покорно благодарю, сэр!

Глава 9

В кают-компанию Граймс и Соня пришли последними. Все было готово, оставалось только начать ритуал. Участники сидели на скамьях, расставленных двумя рядами. Напротив стоял стол, призванный изображать алтарь, три стула и фисгармония. Граймс представил себе, каково сидеть — по-настоящему сидеть — на голом железе, и усмехнулся. Невесомость спасала его от подлинных мучений.