Впрочем, донье не было до его кошелька никакого дела, ибо молодость тянется к молодости, красота к красоте, а любовь беззаботна, словно весенний ветер, любовь безрассудна, и даже люди, убеленные сединами, теряют от нее разум. На беду наших влюбленных, один юноша, сын менялы, крещеный еврей, питавший страсть к игре в кости и оттого, испытывая постоянную нужду в эскудо, реалах и мараведи, не гнушавшийся любыми способами их добычи, в том числе и доносительством, прознал о свидании, назначенном в доме алькальда в час отсутствия хозяина, и сообщил обо всем почтенному супругу. Но когда разъяренный муж, окруженный слугами, державшими горящие факелы, ворвался в спальню прекрасной доньи, она встретила его одна - оскорбленная невинность с раздувающимися от гнева ноздрями. Снаружи дом был окружен кольцом слуг, сквозь которое и мышь не смогла бы проскочить, а каждый уголок внутри был обыскан с такой тщательностью, с какой не обыскивали и дома самых злейших врагов испанской короны.

Старик сделал паузу.

- И что?.. - спросил молодой человек.

- Никого не нашли - никого, кто мог бы посягнуть на честь прекрасной доньи. А между тем свидание состоялось, и в тот момент, когда алькальд ворвался в покои жены, тело ее еще не остыло от жарких ласк другого мужчины.

- Куда же он спрятался?

В ответ старик постучал рукой по часам.

- Вы хотите сказать, что любовник спрятался в таком маленьком ящичке? недоверчиво переспросил молодой человек.

- Да почему бы и нет? У доньи был перстень, оставшийся от бабушки, а надо сказать, что бабушка доньи была на четверть мавританкой, а всему крещеному миру известно, что мавры знали толк в чернокнижии. В перстне доньи навеки был запаян чертенок, один из ничтожнейших детей Азраилова племени. Стоило донье поднести перстень к губам и пошептать, как вмиг ее желание исполнялось. Конечно, донья была добрая католичка, не было случая, чтобы она пропустила мессу или в пятницу осквернила свои губы чем-нибудь, кроме воды, так что, сами понимаете, она не прибегала к услугам перстня без крайней на то нужды, но какая женщина не пожертвует спасением души ради спасения тела любимого, даже зная, что это тело - всего лишь бренная и греховная оболочка.