– Ихер, тебе не понравилось? – Ильма перехватила мой взгляд.

– Нет, я этого не сказал. Мне надо получше ее рассмотреть.

– Вот как! «Я этого не сказал!» Но ты же не говоришь, что она тебе нравится. Значит, по твоему, в ней что-то не то. Или я не права?

– Конечно, ты не права. Картина мне очень нравится. Но если ты дашь мне одну минуту, я скажу тебе о моих впечатлениях более конкретно.

– Хорошо. Но если в ней есть недостатки, то, пожалуйста, не скрывай их от меня.

Я продолжаю рассматривать картину, и по мере этого процесса у меня и в самом деле возникает ощущение, что что-то тут не так – слова Ильмы натолкнули меня на эту мысль. Если быть более точным, то в ней чего-то не хватает. Но чего же именно?

Я пытаюсь восстановить в памяти истинный вид этого места, чтобы сравнить его с изображенным на картине. Однако, по мере этого сравнения, я убеждаюсь, что на самом деле различий гораздо больше. И деревья на переднем плане расположены чуть иначе, и речка даже в месте своего впадения будет поуже, и, наверное, можно найти и много других мелочей, если бы моя память была получше. У художника все-таки есть фантазия, и он не обязан заниматься тупым копированием природы. На самом деле причина не в этом. То, что меня беспокоит, может быть вообще не связано с внешним видом этой местности. Но с чем же тогда, черт побери?

А что, если прощупать в этом месте структуру силы?

Взгляд погружается в картину глубже, чтобы нащупать линии силы. Они здесь есть, их множество, как и везде. Они пронизывают каждое дерево, они огибают поверхность озера, они приходят со стороны впадающей реки.

Странно, что меня совсем не удивила возможность найти в картине признаки силы. Делал ли я это раньше, с другими картинами Ильмы? Не могу ответить на этот вопрос ни да, ни нет. Память отказывает мне.

Не в этом ли кроется ответ на вопрос, почему эта картина такая необыкновенная?